Усовершенствование Уголовного и Уголовно-процессуального законодательства

Проблема эффективности, справедливости и гуманности уголовного законодательства в нашей стране возникла давно, и в настоящий момент является актуальной проблемой национальной уголовной политики.

Мы искренне верим, что в криминализации (признании преступным) общественно опасных деяний, наше законодательство должно быть предельно взвешенным и корректным. Необходимо признавать преступными и наказуемыми только те виды поведения, которые действительно опасны для общества.

Кроме этого, в нашем представлении, уголовный закон должен быть направлен на упреждение общественно опасных деяний, соответственно, иметь в своем арсенале только действенные превентивные инструменты и исключать наказание по формальным признакам. Существует также проблема «надуманности» преступлений – когда не совсем четкие формулировки и определения позволяют криминализировать практически любые действия.

Межведомственной группе по разработке законопроекта мы предложили следующие изменения в уголовное законодательство. Для обычного человека, не владеющего юридическими терминами, ниже мы приводим объяснения по каждому предложению. Постараемся объяснить, в чем состоит проблема уголовного закона, что мы предлагаем изменить и как это повлияет на правоприменительную практику в будущем.

НЕРАЗГЛАШЕНИЕ ДАННЫХ ДОСУДЕБНОГО ПРОИЗВОДСТВА

В чем проблема?

Все, конечно же, помнят задержание и арест Виктора Бабарико. 10 июля 2020 года телеканал «ОНТ» показал «спецрасследование», посвященное уголовному делу «Белгазпромбанка». В частности, телеканал показал кадры очной ставки, в которой принимал участие исполняющий обязанности председателя правления «Белгазпромбанка» Кирилл Бадей и бывший председатель банка Виктор Бабарико.

В тот момент наша группа высказала определенное возмущение порядком проведения предварительного расследования в отношении Виктора Бабарико. Мы подготовили и направили в Генеральную прокуратуру Республики Беларусь петицию о недопустимости распространения сведений, охраняемых государством в соответствии с действующим законодательством. Это обращение поддержали 8654 человека.

Предварительное расследование в отношении Виктора Бабарико на тот момент не было завершено, а материалы и сведения из материалов уголовных дел до вынесения приговора судом, не могут разглашаться.

Во-первых, публикация очных ставок обвиняемых, в эфире телеканала противоречит интересам самого предварительного расследования.

Так, от органа уголовного преследования закон требует принять все необходимые меры по всестороннему, полному и объективному расследованию обстоятельств уголовного дела, собрать доказательства, как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, установить обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела (эти требования содержатся в ст. 18 УПК).

В свою очередь, очная ставка, как следственное действие, проводится с целью устранения противоречий в показаниях допрошенных лиц (ст. 222 УПК). А как установить в очной ставке истину, если слово одного участника, выступает против слова другого участника? Следовательно, чтобы установить противоречия между показаниями двух участников очной ставки, их показания должны подтверждаться или опровергаться совокупностью допустимых доказательств, одним из которых является показания других свидетелей по уголовному делу.

После трансляции видеосюжета на канале ОНТ уже невозможно говорить о том, что показания свидетелей, допрошенных в последующем, могут непредвзято подтверждать или опровергать показания обвиняемого. Ведь обстоятельства предварительного расследования в деталях стали известны всем, в том числе и другим участникам уголовного процесса. Фактически, распространением сведений очной ставки, являющейся тайной следствия, все последующие собранные доказательства в уголовном деле никак нельзя будет признать допустимыми.

Естественно, что такие действия нарушают право обвиняемых на всестороннее и объективное расследование всех обстоятельств уголовного дела и противоречат принципам и задачам предварительного расследования. Добавим к этим аргументам нарушение конституционной нормы о том, что никто не может быть признан заранее виновным в преступлении, иначе как по приговору суда.

Совсем недавно на телевидении транслировались показания участников уголовного дела в отношении сотрудников IT-компании PandaDoc. Это говорит о том, что сложившаяся практика распространения сведений из материалов уголовного дел становится нормальным явлением.

Наши предложения

Законодатель, совершенствуя Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь в части, касающийся порядка досудебного производства, защиты личности от незаконного ограничения прав и свобод, идет по пути оптимизации обеспечения конфиденциальности информации, содержащейся в материалах проверок о преступлениях и уголовных дел.

Помимо положений ст. 23 УПК (предусматривающих гласность судебного разбирательства) и ст. 287 УПК (закрепляющей возможность проведения закрытого судебного разбирательства), ст. 198 УПК определяет возможности обеспечивать защиту сведений, содержащихся в материалах проверки сообщения о преступлении и в материалах уголовного дела.

При этом, несмотря на указанные законодательные нормы, в части обеспечения неразглашения данных досудебного производства, в уголовно-процессуальном законодательстве не установлены формы и порядок дачи согласия следователем (лицо, производящее дознание) на разглашение данных досудебного производства; законодательно не определен круг лиц, которых следователь и дознаватель вправе предупредить о неразглашении данных досудебного производства.

По нашему мнению, более четкого правового регулирования требуют положения закона, предусматривающие процедуру обеспечения неразглашения данных досудебного производства.

В соответствии с нормами Конституции Республики Беларусь, общепризнанными принципами и нормами международного права, предлагаем внести уточнения в нормы уголовно-процессуального закона Республики Беларусь, предусматривающие порядок обеспечения неразглашения данных досудебного производства в уголовном процессе:

Статью 6 Уголовно-процессуального Кодекса Республики Беларусь дополнить пунктами:

6.4 а) данные досудебного производства – охраняемые настоящим законом сведения, полученные в ходе проверки сообщения о преступлении и предварительного расследования.

6.4 б) данные досудебного производства, не подлежащие разглашению – охраняемые настоящим законом сведения, полученные в ходе проверки сообщения о преступлении и предварительного расследования, объём которых определен следователем или дознавателем.

Часть 2 статьи 198 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь изложить в следующей редакции:

«В случае необходимости предупреждения участников уголовного процесса и иных лиц, участвующих в следственном или ином процессуальном действии, о недопустимости разглашения данных предварительного расследования, следователь или лицо, производящее дознание, выносит постановление, в котором должен быть указан объем подлежащих неразглашению данных предварительного расследования, а также срок неразглашения. Следователь или дознаватель предупреждает участников уголовного процесса и иных лиц, участвующих в следственном или ином процессуальном действии, о недопустимости разглашения без соответствующего разрешения данных предварительного расследования, о чем у них берется подписка с предупреждением об ответственности в соответствии со ст. 407 Уголовного кодекса Республики Беларусь».

Статью 192 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь дополнить частью 6 следующего содержания:

«При производстве следственных действий следователь принимает меры к тому, чтобы не были оглашены ставшие известными в ходе их проведения обстоятельства имеющие существенное значение для объективного расследования уголовного дела, обстоятельства частной жизни участвующих в процессе лиц, их личная и (или) семейная тайна, а также обстоятельства частной жизни иных лиц».

ПОРЯДОК ОБЖАЛОВАНИЯ ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

В чем проблема

Не менее важным в уголовном процессе являются доказательства, полученные в результате проведения оперативно-розыскной деятельности (ОРД).

В подавляющем большинстве уголовных дел, такие доказательства становятся убедительным и неоспоримым доводом вины подозреваемого.

Для тех, кто не сталкивался, объясним.

В качестве доказательства вины, к уголовному делу могут приобщаться сведения полученные в рамках проведения оперативно-розыскной деятельности (ОРД). Законом «Об оперативно-розыскной деятельности» установлены его виды.

Например, к материалам уголовного дела, в качестве доказательства вины могут быть приложены: аудиопрослушка и ее расшифровка (по субъективному мнению оперативника) или видеозапись (актуальна на фоне проходящих протестов).

В соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в целях обеспечения защиты подозреваемого (обвиняемого), любые следственные действия возможно оспорить или обжаловать.

Однако, до настоящего момента законодательно имеются большие сложности с оспариванием результатов и сведений оперативно - розыскной деятельности.

Задачи ОРД чётко определены в Законе «Об оперативно-розыскной деятельности» и на первый взгляд связаны исключительно с выявлением, предупреждением, раскрытием преступлений, выявлением и розыском лиц, их совершивших. Однако, как выясняется на практике, только поручение следователя (дознавателя) является критерием отнесения ОРД к предмету обжалования в рамках уголовно-процессуального закона.

То есть, поручение следователя (лица, производящего дознание) о проведении ОРД может быть выдано только в рамках уже возбужденного уголовного процесса или в рамках проведения проверки по сообщению о совершении преступления (ст. 174 УПК). Именно наличие отдельного поручения дает основания обжаловать результаты ОРД в порядке уголовно-процессуального законодательства.

Но закон об ОРД позволяет, помимо имеющихся уголовных дел или данных о подготавливаемых и совершаемых преступлениях, наличия поручений органов следствия и дознания, проводить в отношении гражданина оперативно-розыскные мероприятия для необходимости сбора данных, допустим, для принятия решений о допуске к сведениям, составляющим государственную тайну, а также иные случаи, не имеющие никакого отношения ни к преступности, ни к уголовному процессу.

А если оперативно-розыскная деятельность осуществляется вне уголовного процесса, то обжалование результатов ОРД, в рамках уголовно-процессуального закона, не может быть и речи.

Необходимо напомнить, что, фактически, любое скрытое оперативно-розыскное мероприятие в отношении конкретного гражданина ограничивает его конституционное право на тайну личной жизни, а отсутствие законодательных инструментов не позволяющих обжаловать такие действия в уголовном процессе, ограничивают права граждан на осуществление защиты всеми доступными способами.

Говоря простым языком, в уголовном процессе появляются доказательства – результаты ОРД, которые невозможно оспорить в законном порядке. Неоспоримое доказательство!!!

Наше предложение

Мы убеждены, что в уголовно-процессуальный закон должны быть внесены изменения, позволяющие заинтересованному лицу, в отношении которого оперативно-розыскная деятельность проводилась, иметь возможность и установленные процедуры, при помощи которых это лицо может оспорить правовые и фактические основания проведения в отношении него таких мероприятий.

Статью 101 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь изложить в следующей редакции:

«Материалы, полученные в ходе оперативно-розыскной деятельности могут быть признаны в качестве источников доказательства при условии, если они получены и предоставлены в порядке, установленном настоящим Кодексом. В иных случаях, сведения, полученные в ходе осуществления оперативно-розыскной деятельности могут послужить лишь основой для формирования доказательств, но не могут быть признаны источником доказательств».

ЗАЧЕТ СРОКОВ СОДЕРЖАНИЯ В УСЛОВИЯХ СЛЕДСТВЕННЫХ ИЗОЛЯТОРОВ

Наше предложение по усовершенствованию закона в части зачета срока меры пресечения в срок назначенного наказания осужденному, направлены на реализацию принципа справедливости в отношении осужденных к лишению свободы, вместе с тем, укрепит понятия «законности» при отправлении правосудия.

В настоящий момент, в соответствии с требованиями ст. 75 УК, срок содержания под стражей и срок домашнего ареста засчитывается судом в срок наказания. При этом 1 день содержания под стражей и 2 дня домашнего ареста соответствуют: 1) 1 дню ареста или лишения свободы, 2) 2 дням ограничения свободы, 3) 3 дням исправительных работ или ограничения по военной службе, 4) 24 часам общественных работ.

Необходимо особо отметить, что указанные нормы закона совершенно не учитывают дальнейший режим отбывания наказания осужденного. 1 день отбывания под стражей соответствуют 1 дню лишения свободы, независимо от того, какой режим отбывания наказания назначен осужденному: общий, усиленный, строгий или особый.

Вместе с тем, согласно ст. 126 Уголовно-процессуального кодекса (далее – УПК), к лицам, подозреваемым или обвиняемым в совершении преступления, может быть применена мера пресечения в виде заключения под стражу на период предварительного следствия по уголовному делу. Период предварительно следствия строго регламентирован законом, и в соответствии со ст. 190 УПК, предварительное следствие по уголовному делу должно быть закончено не позднее чем в двухмесячный срок со дня возбуждения уголовного дела и до передачи дела прокурору для направления в суд.

Однако, на практике уголовные дела неоднократно продлеваются, соответственно и увеличивается срок пребывания обвиняемого в СИЗО. Так, согласно той же ст. 190 УПК, срок предварительного следствия может быть продлен прокурорами района (города) до 3 месяцев, а прокурорами области (г. Минска) срок продлевается до 6 месяцев ведения предварительного следствия.

При таких обстоятельствах, лица, обвиняемые в совершении преступления, вынуждены находится в СИЗО продолжительное время. Фактические условия ведения предварительного следствия, когда необходимо проведение соответствующих экспертиз (заключение экспертизы можно ожидать до 60 дней), никогда не укладываются в сроки, предусмотренные законодательством. Зачастую, лица, обвиняемые в преступлении, к которым применена мера пресечения в виде заключения под стражу, вынуждены находиться в СИЗО до полугода, а в некоторых случаях (например, при розыске соучастника преступления) и более продолжительное время.

В дальнейшем, при вынесении обвинительного приговора данным лицам, суд устанавливает условия отбывания наказания. В соответствии с Уголовно-исполнительным кодексом Республики Беларусь (далее УИК), осужденному может назначаться отбывание наказание в условиях: общего, усиленного, строгого или особого режима содержания.

Однако, условия отбывания наказания существенно различаются при определении режима отбывания наказания. Так, для осужденных, отбывающих наказание в условиях общего режима, предусмотрено не менее трех длительных свиданий в год (ст.118 УИК) – один раз в четыре месяца, в условиях усиленного режима не менее двух длительных свиданий в год (ст. 119 УИК) – один раз в 6 месяцев.

Кроме этого, при отбытии наказания в условиях назначенного режима содержания осужденного, данным лицам предусмотрено право на телефонные разговоры с близкими родственниками продолжительностью до 15 минут (ст. 86 УИК).

Указанные нормы режима содержания направлены на сохранение социально значимых связей осужденного, его скорейшей социализации после отбытия срока наказания, а также является дисциплинирующим фактором при отбытии наказания.

Постановленные приговоры, засчитывают срок содержания под стражей в общий срок назначенного наказания.

То есть, для осужденного общий срок наказания исчисляется с момента заключения данного лица под стражу – СИЗО. Вместе с тем, если суд назначает общий срок отбывания наказания, то указывает, в условиях какого режима осужденный должен отбывать такое наказание.

К примеру, если лицо, осуждено к наказанию в виде лишения свободы сроком на два года, с отбыванием наказания в условиях общего режима, то в течении срока отбытия назначенного наказания, осужденный имеет право на 6 длительных свиданий в течении всего срока наказания, и право на телефонные разговоры с близкими родственниками продолжительностью до 15 минут.

Однако, если осужденный из общего срока назначенного наказания, провел в качестве обвиняемого 6 месяцев в СИЗО, в период предварительного следствия, то, фактически, лишен тех условий отбывания наказания, которые ему назначил суд.

Следственные изоляторы не оборудованы комнатами для длительных свиданий и не имеют возможность обеспечить условия отбывания наказания в виде лишения свободы. Более того, в течении этого периода, не имеется возможности и на телефонные разговоры с близкими родственниками.

На рассматриваемом примере, где срок назначенного судом наказания составляет два года, очевидно, что четверть от всего срока назначенного наказания, осужденный вынужден отбывать наказание в условиях, не соответствующих тем, которые ему назначены приговором суда.

Четверть срока назначенного наказания осужденный лишен права на длительные свидания и права на телефонные разговоры с близкими родственниками – тех условий, которые ему предусмотрены законом, при надлежащем исполнении приговора в части условий и режима отбытия наказания.

Такой порядок правоприменения создает определенные негативные последствия:

- умаляет авторитет судебной власти, ввиду того, что приговоры судов не исполняются в полном объеме, в части установленных судом условий отбытия наказания.

- ухудшает положение осужденного. Осужденный лишается условий отбытия наказания в условиях, назначенных ему судом, что не соответствует принципам уголовного законодательства о гуманности и справедливости.

- такие меры не направлены на дальнейшую социализацию осужденных, сохранение социально значимых связей, что негативно скажется и на степени его исправления при отбытии наказания.

Такую практику невозможно признать эффективной и соответствующей принципам уголовного закона и уголовной ответственности.

В целях наиболее оперативного устранения несправедливости и несовершенства законодательства, для восстановления прав и законных интересов осужденных, просим рассмотреть нашу инициативу о внесении изменений в УК о зачете срока меры пресечения в виде заключения под стражу в срок назначенного наказания, где одни сутки нахождения в СИЗО будут соответствовать:

- 2 суткам отбывания наказания в виде лишения свободы в условиях общего и усиленного режима, или отбывания наказания несовершеннолетним в воспитательной колонии

- 1,5 суткам отбывания наказания в виде лишения свободы в условиях строго режима.

- 1 суткам отбывания наказания в виде лишения свободы в условиях особого режима и в тюрьме.

- 2 суткам пребывания в колонии-поселении

Предложенный размер учета сроков содержания под стражей в срок назначенного наказания является проявлением гуманизма по отношению к осужденным, поскольку нивелируют условия содержания в следственном изоляторе по отношению к условиям отбывания наказания, назначенного судом.

ВВЕДЕНИЕ ПОНЯТИЙ «БЫТОВАЯ КОРРУПЦИЯ» и КВАЛИФИКАЦИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СОВЕРШЕННЫХ ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОЙ ГРУППОЙ.

Согласно исследованиям 20% постановленных обвинительных приговоров по коррупционным преступлениям имеют квалифицирующие признаки совершения преступления в составе организованной преступной группы (ОПГ). При этом, в большинстве случаев (в 70% от их числа), квалифицирующих признак совершения преступления в составе организованной преступной группы, вменяется формально в отношении должностных лиц обвиняемых в коррупции, которые, фактически, осуществляли обычную экономическую и иную деятельность в рамках должностных инструкций, и никак не связаны с профессиональной организованной преступностью.

Организованная преступная группа отличается от иных видов преступных групп более сложной внутренней структурой, наличием цели совместного совершения тяжких или особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды, а также возможностью объединения двух или более организованных групп с той же целью.

Вместе с тем, в отличие от «предварительного сговора» (ст. 17 Уголовного кодекса Республики Беларусь, далее – УК), предварительная объединенность организованной группы означает совершение целенаправленных действий по ее созданию, формированию структуры, определение места и роли каждого участника.

Ввиду того, что лицо, обвиняемое в коррупции, в силу своих должностных полномочий, фактически и так руководит каким-либо структурным подразделением органа или организации, то законодательная неопределенность позволяет вменять обвинения в совершении коррупционных преступлений с формальными квалифицирующими признаками совершения преступления в составе организованной преступной группы.

Сложившуюся правоприменительную практику в отношении дел данной категории никак нельзя назвать справедливой, а показатели выявленных коррупционных преступлений в составе преступной группы, негативно сказываются на оценке проявлений коррупциогенных факторов в нашем обществе.

Такую практику невозможно признать эффективными действиями, направленными на борьбу с коррупцией и пресечением преступлений, совершенных против интересов службы.

Необходимо напомнить, что инкриминируемые действия, совершенные в составе организованной преступной группы, являются отягчающим обстоятельством и предусматривает большой срок наказания за совершенное преступление, хоть данные отягчающие обстоятельства и являются формальными.

Закон Республики Беларусь от 15.07.2015 № 305-З «О борьбе с коррупцией», и в целом, антикоррупционная политика нашего государства, направлена на борьбу с коррупциогенными факторами, которые существуют в неразрывном единстве с экономической и организованной преступностью. В самом общем виде, такая коррупция обеспечивает высокие доходы как криминального, так и легального бизнеса, а часть этих доходов расходуется на коррупционные связи с органами власти, что, по нашему мнению, и является организованной преступностью, так как коррупционными проявлениями поражена вся вертикаль власти в отдельно взятой сфере жизнедеятельности общества.

Такие коррупциогенные факторы немыслимы в рамках отдельно взятого структурного подразделения организации, более того, зачастую не выходят за пределы структурных организаций.

Существующие законы и наша система правосудия абсолютно не различает этого. Такие примеры невозможно поставить в один ряд, а их оценка коррупционной опасности для общества, не идет ни в какое сравнение.

Такие аспекты требуют иной оценки общественной опасности совершаемых коррупционных преступлений, что должно отражаться в нормативно-юридическом урегулировании уголовного закона.

В связи с этим просим рассмотреть нашу законодательную инициативу о внесении изменений в уголовный кодекс. 

В качестве примечаний к статьям 210 УК, 235 УК, 424 УК, 425 УК, 426 УК, 429 УК, ст. 430 УК, ст. 431 УК, ст. 432 УК, ст. 455 УК, относящимся к категории коррупционных согласно Закона Республики Беларусь «О борьбе с коррупцией», указать:

«Учредители, руководители и работники организаций или юридических лиц, руководители и сотрудники его структурного подразделения не подлежат уголовной ответственности с квалифицирующими признаками совершения преступления в составе организованной преступной группы, только в силу организационно-штатной структуры этого юридического лица или организации, его структурного подразделения и совершения какого-либо преступления в связи с осуществлением ими должностных полномочий или иной экономической деятельности, за исключением случая, когда юридическое лицо, его структурное подразделение были заведомо созданы для совершения одного или нескольких тяжких или особо тяжких преступлений. Квалифицирующие признаки организованной преступной группы вменяются при условии коррупционных проявлений, явно выходящих за пределы структурного подразделения».

Дифиниция ч.2 ст. 430 Уголовного Кодекса Республики Беларусь предусматривает уголовную ответственность за получение взятки повторно, либо путем вымогательства, либо группой лиц по предварительному сговору, либо в крупном размере. Такие действия наказываются лишением свободы на срок от 3 до 10 лет лишения свободы.

Следует отметить, что уголовный закон не разделяет видов коррупционных отношений. Так, под уголовную ответственность данной статьи попадает и врач, получивший взятку в размере 20 рублей, и должностное лицо, получившее неосновательно обогащение в размере превышающий 250 базовых величин.

В первом случае ответственность наступила в силу повторности и неоднократности получения взятки, а во втором – основанием для квалификации послужил размер полученного незаконного вознаграждения.

Степень общественной опасности и причинный комплекс этих преступлений абсолютно отличается. В первом случае проявление коррупции происходит на бытовом уровне, а во втором, коррупциогенные факторы отличаются не только размером незаконного вознаграждения, но и самим масштабом проявления коррупции.

Действующее законодательство не усматривает разницы между этими двумя понятиями, и ставит их в один ряд. Следовательно, обвиняемый в получении взятки в размере 20 рублей, оценивается нашим правосудием, как и коррупционер, получивший незаконное вознаграждение в крупном размере – срок и размер наказания в обоих случаях предусмотрен одинаковый.

Только за 2019 год, количество постановленных обвинительных приговоров по ч.2 ст. 430 УК, связанных с получением взятки в незначительном размере (до 500 рублей), превысило 400 осужденных от общего числа учтенных коррупционных преступлений. Более того, назначенное наказание в рамках санкции данной статьи превышает пятилетний порог.

Данные обстоятельства никак не соответствуют принципам уголовного закона, основанного на неотвратимости ответственности и личной виновной ответственности, справедливости и гуманизма.

В связи с этим просим рассмотреть нашу законодательную инициативу о внесении изменений в уголовный кодекс и введения понятия «бытовой коррупции», как новой оценки общественной опасности таких видов преступлений, исходя и размера полученного неосновательного обогащения.

Предлагаем определять «бытовую коррупция» не только в связи с обстоятельствами совершения преступления, но и определять коррупциогенные факторы, относящиеся к бытовой коррупции пределами получения незаконного вознаграждения в размере до 100 базовых величин.

ГАРАНТИИ ЗАЩИТЫ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

С целью повышения гарантий реализации принципа состязательности сторон в уголовном процессе, мы также предлагаем внести конкретику в отдельные статьи Уголовного Кодекса Республики Беларусь.

До предъявления обвинения подозреваемому (задержанному), необходимо в законодательном порядке установить обязательность следственных действий (допросов, очных ставок) с применением аудио- и видео- фиксации, материалы которых должны приобщаться к протоколам следственных действий и храниться в материалах уголовного дела.

Обязательная аудио- и видео- протоколирование допросов и очных ставок будет являться эффективной мерой противодействия психологическому и физическому воздействию в отношении допрашиваемых, помогут бороться с возможностью сокрытия документов со стороны следствия.

Также, считаем важным законодательно установить, что правом производить аудио- видео- запись во время следственных действий, должен обладать адвокат, как равноправный участник уголовного процесса. Это значит, что следователь будет обязан вести свою запись. Но адвокат будет вправе дублировать съемку, посредством своих технических возможностей.

Предлагается указать, что защитник вправе осуществлять аудио- и видеозапись следственного действия. Неважно, допрос, очная ставка, следственный эксперимент. Во всех этих случаях защитник сможет вести свою параллельную запись. При этом следствие со своей стороны будет обязано включать аудио или видеозапись при допросах и очных ставках. Сегодня такого жесткого правила нет, что дает возможности для искажения фактических обстоятельств уголовного дела и получения необходимого обвинительного уклона в предварительном расследовании.

Предложенные меры предоставят возможности реализации принципов состязательности сторон в уголовном процессе и право граждан на защиту.

ПОРЯДОК ИСЧИСЛЕНИЯ РАЗМЕРА ПРИЧИНЕННОГО УЩЕРБА ОТ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

В п.3 примечания к Главе 24 Уголовного Кодекса, размер причиненного ущерба является основанием для квалификации преступных деяний. Дефиниция преступлений против собственности разделяет тяжесть совершенного преступления размером нанесенного ущерба - в крупных, либо особо крупных размерах.

В соответствии с ч.1 ст. 149 УПК, лицо понесшее вред от преступления или предусмотренного уголовным законом общественно опасным деянием, вправе предъявить гражданский иск к обвиняемому.

В соответствии с п.2 Постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь №8 от 24 июня 2004 года «О практике рассмотрения судами гражданского иска в уголовном процессе», в уголовном процессе подлежат гражданские иски о возмещении физического, имущественного и морального вреда только в случаях, когда такой вред причинен непосредственно преступлением.

Однако, в соответствии с требованиями ст. 148 УПК, если процессуальные отношения, возникшие с гражданским иском, не урегулированы уголовно-процессуальным законом, то применяются нормы гражданско-процессуального законодательства.

Согласно ст. 14 Гражданского Кодекса Республики Беларусь, под ущербом понимаются все расходы, которое лицо, произвело или должно было произвести для восстановления нарушенного права.

Таким образом, в действующем законодательстве четко разделено понятие «стоимости имущества, в отношении которого произведены незаконные действия» и «ущерба от незаконных действий».

Стоимость имущества, в отношении которого произведены неправомерные действия устанавливается на момент совершения противоправных действий в отношении этого имущества.

Размер ущерба, причиненного имуществу, устанавливается с момента выявления незаконных действий, так как в соответствии со ст. 149 УПК, гражданский иск, в виде ущерба от совершенного преступления, может быть предъявлен на любой стадии уголовного процесса. Более того, именно с момента возбуждения уголовного дела могут быть приняты меры по обеспечению возмещения ущерба.

Таким образом, в уголовном процессе, «ущерб от совершенного преступления» может включать в себя не только стоимость имущества, но и другие расходы лица, потерпевшего от преступления. Напротив, «стоимость имущества» в отношении которого произведены противоправные (незаконные) действия, выражается в фактической стоимости похищенного, недостающего или уничтоженного имущества.

При таких обстоятельствах, размер ущерба от совершенного преступления можно установить только после заключения эксперта (оценки всех обстоятельств преступления). Следовательно, установленным размером ущерба от преступления, считается момент, когда такой ущерб установлен в уголовном процессе.

Фактические обстоятельства дела устанавливают «стоимость имущества» в отношении которого произведены преступные действия, по состоянию на момент совершения преступления. Вместе с тем, ущерб устанавливается только в уголовном процессе, при проведении следственных и процессуальных действий, в том числе, оценочных экспертиз, что является моментом установления размера ущерба.

При квалификации тяжести совершенного преступления, расчет базовых величин должен производиться – не от установленного ущерба от преступления, а от стоимости имущества по состоянию на момент совершения преступления, так как фактическим предметом преступления в главе 24 является именно стоимость имущества и охватывается умыслом на завладение имуществом именно по его стоимости.

Пункт 3 примечания к Главе 24 Уголовного кодекса Республики Беларусь изложить в следующей редакции:

«Значительным размером (ущербом в значительном размере) в статьях настоящей главы признается размер (ущерб) на сумму, в сорок и более раз превышающий размер базовой величины, установленный на день выявления совершенного преступления. Крупным размером (ущербом в крупном размере) – в двести пятьдесят и более раз, особо крупным размером (ущербом в особо крупном размере) – в тысячу и более раз превышающую размер такой базовой величины»

Объясним эту норму на примере:

В 2016 году гражданином А. были похищены строительные материалы на сумму 21500 рублей. Сумма в 1000 раз превышает размер базовой величины на момент совершения преступления (в 2016 году размер базовой величины составлял 21 рубль). Только сумма такого ущерба, квалифицирует это преступление по ч.4 ст. 205 УК (к примеру). Но ведь в сумму ущерба включена не только сумма похищенного, а возможно и другой ущерб, причиненный преступлением (например, сломанные замки в складском помещении, чтобы осуществить кражу). Сумму похищенного можно установить сразу, а вот сумму ущерба от совершенного преступления можно установить только в рамках предварительного следствия.

Хищение строительных материалов было выявлено в 2017 году, гражданин А. привлечен к уголовной ответственности, и размер ущерба от совершенного преступления, соответственно, установлен в 2017 году (размер базовой величины 23 рубля). Следовательно, при таких обстоятельствах, гражданину А. будет инкриминировано преступление по ч.3 ст. 205 УК (не особо крупный размер, а крупный).